Краткий практический национальный и социальный комментарий

25 июля 2002 года президентом РФ был подписан пакет Федеральных законов, связанных общей темой экстремизма1 , из которых базовым является №114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности».

Появлению данного закона и его пакетных поправок предшествовала длительная и эмоциональная дискуссия, в которой как патриотическими СМИ, так и действующими политиками преимущественно левой ориентации были высказаны различные соображения, в целом сводящиеся к одному: закон не нужен, ибо он больно ударит по оппозиции в целом, поскольку государство получит в свои руки мощный рычаг по подавлению любых форм национальной организации Русского народа.

В данной статье мы не будем повторять аргументацию, направленную на доказывание справедливости приведённого выше утверждения, поскольку заинтересованным сторонам она достаточно хорошо известна и вдобавок с многочисленными повторами публиковалась в левой и правой патриотической прессе до окончательного принятия пакета законов.

Однако сейчас законы приняты и действуют, в связи с чем предыдущая полемика во многом устарела и потеряла смысл. Поэтому мы сосредоточимся на таких аспектах, которые могли бы пригодиться в правоприменительной практике уже в самое ближайшее время.

1. Началом нашего рассуждения положим утверждение, что данный закон не является исключительно или единственно «плохим» и антинародным. Например, он позволит чётче применять санкции уголовных норм для прекращения противоправной, экстремистской деятельности чеченских бандитов или иных этнических (кавказских, китайских, иных) экстремистских преступных группировок, осевших на различных Русских территориях. Следовательно, закон по характеру своему двойственен и в нём можно выделить реально необходимую для нашей каждодневной жизни составляющую.

2. Необходимо признать чрезвычайно неплодотворными и далёкими от жизни пространные рассуждения о том, «нравится» нам пакет законов или «не нравится», «патриотический» он или «антипатриотический». Всё это — лишь безсмысленный трёп и сотрясание воздуха. Федеральный закон есть действующий правовой акт, поэтому верно поставленной целью является ни что иное, как его детальное изучение в нормативной взаимосвязи с пакетными поправками. Поэтому центр тяжести дискуссии должен быть перенесён в юридическую плоскость, являющуюся единственно приемлемой для последующего практического использования наших выводов и рассуждений. Рассмотрение закона об экстремизме вне правового поля, внутри которого он существует — занятие, достойное лириков, но не политиков. А каждый, кто душою болеет за Отечество, кто обеспокоен судьбою Русского народа — уже политик, уже гражданин.

У всякой серьёзной национальной деятельности, которую наши оппоненты захотят назвать «экстремистской», существуют некоторые причины, по которым эта деятельность в принципе существует (осуществляется). Можно выделить две крупные группы таких причин, которые мы условно назовём «объективными» и «субъективными».

К первым можно отнести явления и факты действительности социально-экономического, военного, политического, управленческого, судебного или иного характера, имеющие непосредственное воздействие на человека, однако возникающие и существующие независимо от его персональной воли. Например: отключения электричества Чубайсом и Чубайсятами; хроническая невыплата зарплат и пенсий; оскорбительно низкий и унижающий наше национальное достоинство уровень минимального размера оплаты труда; расстрел танками Дома Советов в 1993 году и так далее.

Ко вторым отнесём причины, выступающие как непосредственная деятельность человека, равно как и результаты этой деятельности. Например, организация «несанкционированного» выступления трудящихся вследствие невыплаты заработной платы или создание боевой конной дружины для экспроприации указанной заработной платы у некоего Березовского с целью накормить голодающих Поволжья.

Первая группа причин чаще всего связана со второй отношением импликации.

Пункт 2 статьи 3 закона «О противодействии экстремистской деятельности» («Основные направления противодействия экстремистской деятельности») в качестве первого «направления противодействия» обозначает «принятие профилактических мер, направленных на предупреждение экстремистской деятельности, в том числе на выявление и последующее устранение причин и условий, способствующих осуществлению экстремистской деятельности» (курсив мой. — А.П.). В случае, когда суд «создаёт необходимые условия для всестороннего и полного исследования обстоятельств дела» (ст. 14 ГПК РСФСР), основываясь «на безпристрастном, всестороннем и полном рассмотрении имеющихся в деле доказательств в их совокупности» (ст. 56 ГПК РСФСР, сходно в ст. 71 УПК РФ), если приняты «все предусмотренные законом меры для всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела» в соответствии со ст. 20 УПК РФ, тогда можно быть уверенным в том, что под закон об экстремизме подпадёт и первая группа причин.

То есть закон можно легко повернуть и против самих притеснителей и угнетателей Русского народа.

4. Статья 1 закона «О противодействии экстремистской деятельности» («Основные понятия») формулирует три понятия: (1) «экстремистской деятельности» (или коротко — «экстремизма» — понятие, развёрнутое аж в 4-х определениях!), (2) «экстремистской организации» и (3) «экстремистских материалов». Эти три понятия семиотически соотносятся как содержание (1) и две плоскости выражения — человеческая (2) и информационно-документальная (3).

Для изложения понимания того, какой смысл законодатель вкладывает в слово «экстремизм», ему потребовалось 59 строк (газетных) или 191 слово. Впечатляет. Похоже, что цель столь обширного словоизвержения — напугать Русского человека до умопомрачения, икоты и кишечных колик. Но надо же, какая вышла закавыка — нас пугают, а нам не страшно. И если какое сильное чувство и возникает — так это недоумение.

Например, пункт 2 статьи 1, излагая одно из определений экстремизма, утверждает, что это есть «пропаганда и публичное демонстрирование нацистской атрибутики или символики либо атрибутики или символики, сходных с нацистской атрибутикой или символикой до степени смешения». И от этой «степени смешения» нам становится смешно. Во-первых, законодатель не определил, что это такое, смешение чего с чем и в каком соотношении? Во-вторых, всякое «смешение» есть некоторый процесс внутреннего умственного или мыслительного соотнесения явлений, или факт сугубо личного, индивидуального мировосприятия, по сути относимого к творческому процессу. Поэтому очевиден вопрос — чьё именно видение «смешения» будет определять данную норму закона? И как закон понимает «сходность»?

С другой стороны, предположим, что существует такой термин T, который нормативно определяется через некоторую совокупность высказываний, содержащую M слов (исключая предлоги, союзы, междометия и проч.). В наиболее общем случае, для доказательства применимости T в отношении стороннего факта F мы должны доказать применимость M в отношении F, то есть применить процедуру доказательства не более чем M раз. Поэтому чем больше численное значение M, тем труднее проводить доказательство.

То есть: чем длиннее определение или понятие, чем больше явлений реальной или мнимой (то есть виртуальной) действительности оно старается охватить, тем более обширными и размытыми становятся его границы, и, следовательно, увеличивается количество «пограничных» явлений, или тех фактов, в отношении которых нельзя достоверно установить, включены ли они в данное определение или понятие.

Вот она — змея, кусающая себя за хвост. Или покусывающая.

5. В отношении желания описать всё и вся закон №114-ФЗ поднимается прямо-таки на небесную высоту. Точнее сказать, виртуальную. И здесь наше скромное недоумение разражается гомерическим хохотом.

Поэтому доставим себе маленькое удовольствие и процитируем полностью статью 12 («Недопущение использования сетей связи общего пользования для осуществления экстремистской деятельности») — реальное свидетельство высокого полёта законодателя в виртуальном пространстве.

Оно (удовольствие) гласит следующее:

• часть 1 — «Запрещается использование сетей связи общего пользования для осуществления экстремистской деятельности» (в этой части-запрете слово в слово переписан заголовок статьи). С неменьшим успехом можно запрещать эфиру переносить бранные слова или волнам — расходиться кругами от камешка, брошенного экстремистом. Какой полёт мысли: оказывается, экстремисту нельзя звонить по сотовому телефону. Или даже по обычному. Потому что запрещено Федеральным законом.

Скажите, Крашенинников, а по АТС-1 им можно звонить?

• часть 2 — «В случае, если сеть связи общего пользования используется для осуществления экстремистской деятельности, применяются меры, предусмотренные настоящим Федеральным законом, с учётом особенностей отношений, регулируемых законодательством РФ в области связи». Конечно, в первую голову здесь имеется в виду Интернет, хотя она прямо не названа. Но что это за «меры», «предусмотренные настоящим Федеральным законом»? По сути они фантомны и призрачны.

Во-первых, Интернет не является средством массовой информации, и, следовательно, к нему не могут быть применены санкции, установленные статьями 8 и 11 настоящего закона.

Во-вторых, декларируемая статьёй 13 «борьба с распространением экстремистских материалов — как сказал бы Крашенинников, «моя борьба», — в Интернете невозможна. Зачем размещать материалы на Российской территории у российских провайдеров, где законодатель такой нервный и с таким плохим чувством юмора? Давайте разместим их в Коста-Рике или на острове Вануату. Что, российский суд постановит закрыть коста-риканского провайдера? Или Селезнёв отправит ноту протеста Верховному Вождю племени Вануату с изложением «особенностей отношений, регулируемых законодательством РФ в области связи»?

И даже с учётом возможных дипломатических осложнений всегда можно расположить необходимые материалы на территории США, где, в отличие от РФ, действует соответствующая норма Конституции, гарантирующая право человека на выражение взглядов и убеждений.

Так что пишите письма, дорогой товарищ.

6. Практически все положения и нормы настоящего закона2 , имея в виду экстремистские организации, экстремистские средства массовой информации, прочие общественные и религиозные объединения (ст. 9), подразумевают, что их квалифицирующие признаки или отличительные черты доступны для всеобщего обозрения и связаны с публичными действиями (пп. 2 и 3 статьи 1). С другой стороны, ст. 4 данного закона предъявляет исчерпывающий список «субъектов противодействия экстремистской деятельности», где значатся Федеральные органы государственной власти, органы государственной власти субъектов РФ и органы местного самоуправления. Как видим, сама организация, подозреваемая в экстремизме, законодательно лишена права бороться с проявлением экстремизма в своих рядах, ибо этим приятным делом заняты указанные органы «в пределах своей компетенции».

Поэтому ст. 1 и 9 во взаимосвязи со ст. 4 неверно регулируют деятельность общественных или религиозных организаций, поскольку закон создаёт неравенство прав и накладывает на разнообразные организации неправомерные обязанности. Видимо, точку в этом вопросе в своё время поставит Конституционный суд.

Не следует забывать, что, наверное, существуют тайные, или конспиративные, организации, то есть такие, в отношении которых неприменимы нормы вменения вины, относимые к публичной, открытой деятельности. И только такие организации, по сути, остаются единственной законной формой коллективного общения Русских людей.

Структуры данного типа непотопляемы уже потому, что многие представители государства балуются в свободное от основной работы время тем, что посещают различные масонские ложи, в отношении которых законодатель вряд ли решится проводить не только и даже не столько какие-то резкие или неудобные действия, но, скорее, вообще какие-либо. Невероятно трудно доказать сам факт их существования даже спустя годы и века; мы уж не говорим о раскрытии текущей деятельности или регулярного членства — инструментов для этого у государства просто нет.

В этой связи уместно вспомнить анекдотические мытарства некоторых наших патриотических организаций, которые годами, не жалея денег и сил, с упорством, достойным лучшего применения©, кляня и браня «оккупационный режим» мальтийского рыцаря в русском треухе, одновременно обивали разнообразные пороги Министерства юстиции, чтобы законно — то есть в соответствии с «оккупационными законами» — зарегистрироваться в «оккупационном учреждении» с целью национального избавления от оккупации. Глупость или измена? Со временем кажется, что лучше уж измена.

Как представляется, будущее Русского народа на долгие годы определится созданием, в соответствии со ст. 23 Конституции, законно действующих скрытых структур (форм) коллективного общения. Если категорию общения свести к понятию исповеди, то уголовное преследование по ряду мотивов становится практически невозможным.

7. Необходимо отправить на свалку истории множество ныне безсмысленных атрибутов старой политики. Членские билеты, партийные значки, публичная униформа, публичные жесты — всё это, — как показала практика попыток политической деятельности патриотических организаций в нашей стране за последние десять лет — не более чем музейные ценности, в современной реальной политике не имеющие никакого смысла и играющие скорее отрицательную, раздражающую, роль.

Вот скинхеды бреют черепа. Зачем? Ну, скажем, это нужно тем, кто желает в целях углублённой конспирологии :) принести в безкровную жертву неким национальным интересам свою великолепную кучерявую шевелюру. Так и вопросов меньше, и хлопот с Head«n«Shoulders 3 меньше, а уважения больше. Правда, больше и проблем с милицией где-нибудь в Ясенево, где по смыслу «экстремистской» деятельности нашей молодёжи — как мы поняли его из газет, журналов и TV — она не должна была своими руками создавать никаких характерных отличительных черт, позволивших на основании простого взгляда на них определить принадлежность кого-либо к какому-либо общественному объединению. Что нужно делать — законно выдворять бандитов и наркоманов с рынка или публично демонстрировать собственное «Я»? Нужно решить, что важнее: такси или «шашечки».

Вывод: тупость наказуема, а от особенной тупости нас оберегает Уголовный Кодекс.

8. Многие положения данного закона заставят наших патриотов более серьёзно отнестись и к себе, и к деятельности внутри какой-либо организации национального плана. Так, должны сойти на нет и вообще исчезнуть из политической жизни многие глупые высказывания и лозунги4 , а руководителям мы бы вообще посоветовали на первых порах в уставном порядке принимать обет молчания. При этом, несомненно, в дальнейшем повысится ответственность конкретного руководителя в тяжёлые моменты неизбежных публичных выступлений; так, часть 3 статьи 15 закона обязывает соответствующую организацию в пятидневный срок «публично заявить о своём несогласии с высказываниями или действиями» её «руководителя или члена руководящего органа», имеющими признаки экстремистской деятельности. Заметим, что это очень нетрудно сделать, параллельно, скажем, вынеся благодарность этому человеку «за долгий труд». Или подарив ему ценную вещь на день Конституции. И все будут довольны — и закон соблюдён, и общество без лишних слов понимает, что к чему.

Политика, в её наиболее глубоких аспектах, создаётся молчанием.

Наши братья, перед тем как открывать рот и публично говорить, должны научиться молчать. И это — необходимое условие, выполнения которого мы непременно добьёмся. Ведь зачастую молчание или эзопов язык скажут куда больше, чем обычная речь политика, безконечная, как коровья жвачка. Например, когда был убит один известный нидерландский политик-патриот, государство высказалось коротко: «по нашим данным, убийца является членом лиги защиты животных». Коротко, глубоко и безпредельно злобно, по-арийски метко. Общество поняло и оценило этот жест государства. Российские СМИ отреагировали в стиле известного дикаря — «мою жену съесть плохо, чужую — хорошо».

По нашим данным, голландская лига защиты животных — филиал российской.

9. Рассуждая о Законе и законах, мы как-то оторвались от грешной российской действительности, то есть от родной правоприменительной практики. Высоко воспаряя в виртуальных мирах, мы напрочь забыли о суровой неизбежности грубого приземления свиным рылом в калашный ряд, вы сами понимаете куда мы имеем в виду. Всяк знает, что закон в Российской Федерации даже не то чтобы как дышло или как вышло, а скорее как получится или вообще никак. Причём это в Москве. А отъедьте километров сто от Первопрестольной — так там такое творится, что народ наш многострадальный тому ещё не дал никакого названия, потому как боится и думать о том, разве что только крестится истово, оборотясь на восток, в сторону местной администрации, бормоча себе под нос: «Чур меня, чур меня, пронеси, Господи!», не ведает, грешный, что по статье 12 Конституции эта самая администрация к нашему государству Российскому не имеет никакого касательства.

В этом смысле наш закон №114-ФЗ ничем не отличается от великого множества других, созданных коллективным усердием широкогузых депутатов и безпробудной зевотой, простите, сенаторов, при прямом попустительстве одного всемирно известного шустрого питерского чекиста. Ну, фамилий мы в интересах следствия называть не будем. Так вот, если мы для чистоты эксперимента отъедем от Москвы те самые сто километров, то станем свидетелями удивительного алхимического превращения: юридическая материя, тонкая, как паутинка, и дырявая, как карман нищего, проще простого трансмутируется здесь в самое настоящее золото. Баксы-чубаксы. А местная администрация, суды, прокуратура и милиция настолько одухотворены и неподвластны тлену, что представляют собою настоящую симфонию властей, как о том мечтали наши предки, философы-славянофилы.

Какое там доказательство «сходства» чего-то с чем-то «до степени смешения»! Да полноте, господа учёные юриспруденты с московской пропиской! Вы не сможете доказать даже, что какой-то факт просто имел место, например, ношение значка с «нацистской символикой». Ведь мы были тогда втроём, и никто ничего не видел. Причём были виртуально, то есть в протоколе судебного заседания. Который потом сгрызли крысы по причине недофинансированности суда, и изо всех улик остались только они.

Так что милости просим в нашу глубинку. Юриспруденцию изучать.

1 Текст пакета законов даётся по официальному изданию в «Российской газете» (№138-139 от 30 июля 2002 г., стр. 6—7).

2 Исключая п. 4 ст. 1, где идёт речь о «финансировании экстремистской деятельности» либо об «ином содействии её осуществлению». Трепещите, МГТС, Минтранс, Аэрофлот, МПС и прочие! Мы знаем, как вас разорить!

3 Известный всем Русским шампунь от перхоти, символ победившей, но непобеждённой, демократии.

4 Задачка: подбери пример сам.