Print
Hits: 2403

Многобедственное состояние России и русского народа, истерзанного демократическим «великим экспериментом», проводимыми под плотной опекой всех внешних и внутренних врагов, доселе далеко отстоит от сколь-нибудь благого разрешения. Вызревает, однако, в национальных недрах чаяние пришествия Вождя, который бы богатырским ударом меча-кладенца разрубил все те липкие сети, коими злобные картавые лилипуты оплели Русского Великана.

Сие чаяние русской национальной психеи настолько значительно и очевидно, что его уже не могут «замолчать» и «не заметить» и самые что ни на есть завзятые русофобы. С их стороны наблюдается лишь стремление дать всему этому извращённое толкование. Судите, впрочем, сами. Так, некто Б.Ноткин пропечатал в «Московском комсомольце» (как имя автора, так и выбор издания – весьма показательны) обширную статью на нашу тему, озаглавив её «В ожидании пахана (выделено нами – Р.Б.)». В ней, помимо прочего, утверждается следующее: «Мне представляется, что нашей злобной карикатуре на современный капитализм очень не хватает диктатора. Я вообще разделяю мнение, что после свержения династии Романовых каждый лидер олицетворял чаяния значительной части активного сегмента русского общества <…> все ждут чуда, сверхестественного <…> Но сотворение чуда может пообещать только диктатор, Великий Вождь. Его-то уже потаённо и возжелают. Посмотрите, сколько интеллигентов открыто восхищаются Пиночетом. А у Сталина ведь достижения гораздо масштабнее. Ко дню смерти Сталина его империя простиралась от Жёлтого моря до Балкан. Мао Цзэдун чихнуть боялся без разрешения дядюшки Джо, а в Вашингтоне спорили, за сколько дней смогут «Т-34» дойти до Ла-Манша. Основы последующей советской экспансии на Ближнем Востоке и Индокитае также заложил Сталин. Как и фундамент космических полётов и ракетно-ядерного паритета, позволяющего по сей день надувать щёки нашим лидерам. За тридцать лет, унаследовав разорённую мiровой и Гражданской войной страну, Сталин превратил её в величайшую империю, превзойдя Александра Македонского и Чингисхана. <…> Можно в миллионный раз указывать на злодеяния Сталина, доказывая, что все достижения произошли не благодаря, а вопреки его политике. Как, например, победа в Великой Отечественной. Дескать, войну выиграл народ. Но что-то без Сталина народ даже чеченскую проблему решить не в состоянии. <…> Катастрофическое убывание населения России обезценивает и некогда безотказный довод антисталинистов: за модернизацию заплачена запретительная цена, в топке индустриализации, в ковке идейно-политического единства общества сгорели многие жизни.

А сегодня – только без толку, без результатов в виде Днепрогэса и Магнитки – гибнет сопоставимое число народу: от рук преступников, от фальшивой водки и лекарств, от бардака на дорогах, чудовищной экологии и нескончаемых стрессов.

Как в известной сказке, нашим добрым молодцам, стоящим перед чёрным камнем, открыты три пути – нынешнего полураспада, возвращения к понятным и близким истокам или решительной ориентации на западные образцы».

Прервём здесь цитацию и от себя заметим, что и на наш православно-монархический взгляд, предложенный образ «трёх путей», открывающихся пред русским добрым молодцем на распутье – представляется удобоприемлемым и, так сказать, «работающим». Нас, разумеется, категорически не устраивает ни «решительная» ориентация на западные образцы, ни «нынешний полураспад» (являющийся, по сути, той же самой ориентацией, но более «нерешительной»). И мы, разумеется, склонны отстаивать возвращение к истокам, но только в качестве таковых мы отказываемся признавать советчину во всех её видах: ни ленинщину-сталинщину, ни брежневщину-андроповщину. Примечательно, что Б.Ноткин не так уж сильно и врёт,– далее в используемой нами статье у него следует пассаж, достаточно внятно показывающий фундаментальную разницу между советской «империей» Сталина и традиционно-русской, Царской империей; он даже признаёт за державными людьми Царской России достоинство «образованнейших» и «благороднейших»…

«Дореволюционное прошлое,– продолжает Ноткин,- лучше подходит для романтизации и идеализации, чем для воспроизведения в современных условиях <…> К тому же нынешние выскочки никогда (выделено нами – Р.Б.) не влезут в шкуру образованнейших, благороднейших Сперанского, Александра II, Столыпина, Витте. Зато все воры в законе и дружественные им губернаторы поймут великого Пахана: как тот перевёл стрелку сначала на Троцкого, потом на Бухарина, какую постановку сделал с трупом Кирова, какую разводку на доверии устроил Рузвельту, как фраернул Бернарда Шоу с Луи Арагоном и прочих Фейхтвангеров, как кинул поляков и японцев, как чисто конкретно разобрался со Степаном Бандерой…

Пока желание заиметь, культурно выражаясь, русского вождя несколько остужает фигура Путина, по своим психофизическим данным и прошлому опыту никак не соответствующего роли настоящего диктатора. Но его мифологическая семидесятипроцентная поддержка населения не вечна. Благоприятные цены на нефть могут упасть, а структурных перемен в экономике и реального улучшения жизни пока мало. <…> А как только популярность Путина упадёт, если страна не возьмёт курс на западные ценности, несовместимые (?) с нашим капитализмом с нечеловеческим лицом, объявится и Диктатор».

Существенным дополнением к сказанному могут послужить нижеследующие суждения известного либерального почвенника Александра Ципко. Он «считает сегодняшнюю «негативную стабильность» плохим знаком: по его мнению, за нынешним всеобщим безразличием к значимым проблемам скрывается потеря интереса к государству и тем, кто им управляет. «Когда люди протестуют, как это было на излёте коммунизма, они всё же верят, что можно что-то изменить в стране, что можно усовершенствовать существующий строй… Но сейчас нет протеста, ибо не видно самого государства, самого вектора власти». В беседе с политологом Алексеем Пушковым, ведущим программы ТВЦ «Постскриптум», Александр Ципко приходит к выводу, что спасти ситуацию в стране может только появление нового национального лидера, который окажется способен остановить процесс деградации государства: «А народ за таким лидером пойдёт, если он будет не только правильно говорить, но и что-то делать»» (цит. по: «Колоколъ» №13’2002).

Итак, вывод изо всего вышевоспроизведённого формулируется совершенно ясный – «спасти ситуацию в стране» может лишь только появление нового Национального Вождя. Неясным во всём этом покамест остаётся лишь одно (но, пожалуй, самое существенное) – с какой стороны должно ожидать появления сего Вождя: справа или слева? (мы говорим «справа» или «слева», учитывая при том всю метафизическую «контекстуальность» сих ориентаций). Как нами уже было отмечено, первый из привлечённых нами к свидетельству деятелей демо-либеральных СМИ (Б.Ноткин) в своей статье допустил сравнительно немного «вранья» [Самая крупная ложь в ней – это утверждение о том, что «курс на западные ценности» несовместим-де с «нашим капитализмом с нечеловеческим лицом». Это совершенно не так. Только надобно учитывать, что «нечеловеческое лицо» здешнего капитализма есть продукт не для «метрополии», а для «колонии» и всё встанет на свои места. Россиянская «карикатура на современный капитализм» есть гримаса россиянской же «колониальной демократии»]. Прав Ноткин и в том, что от грядущего Вождя ожидают неких «сверхестественных» свойств, «чуда». Доподлинно же сотворить чудо может лишь Сакральный Вождь, поставленный и ведомый Самим Богом (а подобным вождём никакой «кремлёвский горец», никакой «пахан» не сможет быть в принципе,– подобно тому, как по правильным словам всё того же Ноткина, «нынешние выскочки никогда не влезут в шкуру … благороднейших» Русских Царей и царёвых слуг).

Во всех деяниях и свершениях Сакрального Вождя должна проявлять себя теократическая доминанта, попечение в наивозможной полноте в себе и во всех достичь совершения Божественной Воли, подобно тому как творят её святые ангелы, всецело пребывающие в послушании Богу. Полнота Христианства и есть, в некотором роде, Триумф Воли; воли, всецело согласной с волей Божией,– ибо именно всецелое исполнение Божией воли способно землю претворить в Небо, как-то и сказано в Писании: «Да будет воля Твоя, яко на небеси, и на земли» (Мф. 6,10). Подобное понимание, например, в XIX в. в Русской Церкви было ещё достаточно очевидным. В подтверждение приведём слова известного тогдашнего духовного писателя, епископа Виссариона (Нечаева) (многолетнего редактора-издателя «Душеполезного чтения»), некогда проповедавшего: «Отче наш, да приидет Царствие Твое,– вот моление, которое каждый из нас повторяет, хотя не каждый сознаёт, что в нём выражается желание, чтобы все граждане земных царств вели себя как подданные Царя Христа».

«Большое распространение в Византийской империи и за её пределами получило сравнение христианских правителей с благочестивыми израильскими царями, священные образы которых, согласно святоотеческим толкованиям, послужили ветхозаветным прообразованием Христа. В то же время христианские правители часто подчёркивали династическое преемство власти от прославленных языческих монархов. Так, например, в росписях XVII века Коломенского дворца царя Алексея Михайловича рядом с изображениями царей Давида и Соломона были помещены «царь Июлий Римский, да царь Пор Индийский, царь Александр Македонский да царь Дарий Перский». Святоотеческая экзегетика видит в действиях царей язычников проявление Божественной воли <…> «Мною царие царствуют» (Прем. 8,15) – часто действия монархов-язычников рассматриваются в качестве прообразов Нового Завета. Так, некоторые высказывания св. отцов и учителей Церкви, позволяют говорить о царских регалиях дохристианского мiра как о прообразовании Креста и Страстей Христовых. Устоявшаяся богословская традиция к прообразовательным царским регалиям относит, к примеру, не только жезл Моисея и Аарона, который, согласно преданию, был перенесён в столицу Византии императором Константином и в IX-X веках хранился в Большом императорском дворце в часовне св. Феодора, но и жезл персидского царя Артаксеркса (Кн. Иудифь)» (К.А.Щедрина. Царей Держава. М., 2000).

Разительное сходство с иконографией христианского царского культа обнаруживает царская иконография ветхозаветной древнеарийской Персидской монархии: «На рельефах Персеполя и на многочисленных [ахеменидских] печатях встречается как бы удвоенное изображение: в кольце, символизирующем целокупность мiра, пребывает Ахура-Мазда с простёртой в жесте всемогущества десницей. Ниже – царь царей [Дарий], также в мiровом круге, иконографически идентичный Ахура-Мазде, простирает в подобном Богу жесте свою правую руку. <…> сущность данного символа: «земной царь – образ верховного Бога» <…> однако идентичность изображения была призвана <…> свести два образа в одно лицо, не сливая, но всецело уподобляя…» (Религии Древнего Востока. М., 1995). Наилучшим истолкованием описанного иконографического сюжета являются сии слова Св. Писания: «Так говорит Господь помазаннику Своему Киру («царь-язычник» Кир, напомним,– основатель империи Ахеменидов – Р.Б.): Я держу тебя за правую руку, чтобы покорить тебе народы, и сниму поясы с чресл царей, чтоб отворялись для тебя двери, и ворота не затворялись; Я пойду пред тобою и горы уровняю, медные двери сокрушу и запоры железные сломаю; и отдам тебе хранимые во тьме сокровища и сокрытые богатства, дабы ты познал, что Я Господь, называющий тебя по имени, Бог Израилев» (Ис. 45,1-3).

Когда из уст некоторых церковных функционеров слышатся речи о том, что «религия, церковь – вне политики» и т.п. – это сознательное лукавство, а, вдобавок к тому, ещё и определённого сорта политика, только политика теплохладного конформизма, «сатанинского смирения» перед Системой Зла. Но истинное Христианство надлежит искать вне Системы и её добровольных и полудобровольных клевретов. Христианству изначально присуще огненное измерение. Открыть его, напомнить о нём для забывших о целокупности своей веры современных «христиан» – одна из главных наших задач. Для православного человека не будет грехом обратить внимание единоверцев своих на знаменательные образцы подобного переживания и прочувствования своей веры у деятелей революционного ислама.

«В исламе религия неотделима от государства, от политики,– так учил Хасан аль-Банна, основавший в 1920-х гг. в Египте «Общество братьев-мусульман» (от которого, по мнению многих исследователей, ведут своё происхождение большинство экстремистских групп, выступающих под знаменем ислама (*)),– Истинный мусульманин не тот, кто только молится Аллаху. Он должен жить проблемами всего мусульманства и бороться за то, чтобы окружающее общество жило по шариату, а единственной конституцией государства был Коран»

А вот как учит один из величайших авторитетов Православия – св. Иоанн Златоуст: «Христос заповедал каждому из нас во время молитвы принимать на себя попечение и о вселенной; Он не сказал: да будет воля Твоя в мне, или в нас, но на всей земле, то есть чтобы истребилось всякое заблуждение и укоренилась истина, чтобы изгнана была всякая злоба и возвратилась добродетель, и чтобы, таким образом, ничем не различалось небо от земли. Если так будет, говорит Он, то дольнее ничем не будет различествовать от горнего, хотя по свойству они и различны; тогда земля покажет нам других ангелов» (Толкование на св. Матфея Евангелиста, XIX).

«Мусульманин должен расплавить в горниле ислама всю свою жизнь, не пощадив ни малейшей её части». Это – слова Саида Абу-л-Ала Маудуди, основателя «Джамаат-и-ислами» («Исламское общество»), видного теоретика «исламского порядка», по отзывам исследователей, «сыгравшего выдающуюся роль в становлении современной формы экстремистского индо-пакистанско-афганского ислама» (знаменитые «талибы» вышли, таким образом, из его «гнезда»).

А это – снова святый Златоуст: «Как не бывает того, чтобы ангелы в одном повиновались, а в другом не повиновались, так и нас, людей сподоби не вполовину творить волю Твою, но всё исполнять как Тебе угодно» (op. cit.).

Джованни Бенси, автор содержательной работы по генезису исламского радикализма, указывает ещё на ряд идеологических параллелей, представляющих особый интерес в контексте наших рассуждений. «Концепция исламского государства,– утверждает он,– недалека от идеи тоталитарного «этического государства», сформулированной итальянским теоретиком фашизма Джованни Джентиле и осуществлённой диктаторами Бенито Муссолини и Адольфом Гитлером <…> И действительно многие деятели «Джамаат-и-ислами» питали определённые симпатии к фашизму и нацизму, не только из-за антибританской ориентации тогдашних Италии и Германии, но и из-за сходства «теодемократии» Маудуди с основными принципами фашизма».

«В книге «Исламский закон и Конституция» Маудуди разработал теорию «совершенного» исламского государства. Это государство должно основываться на принципе «Божьего правления», понятия, которое он позже расширил в концепцию «правления Бога и народа», или, как он сам переводил этот термин, «теодемократии». Эта концепция предполагает нерушимое единство религии и политики, потому что «власть Аллаха распространяется на все аспекты человеческой жизни». Власть, как отражение Божьего всемогущества, подвергает всю совокупность человеческих действий своему всеобъемлющему контролю. «Нельзя претворить на практике эти принципы,– писал Маудуди, – если нет авторитета, способного навязать их обществу. Отсюда необходимость в исламском государстве… Исламское государство охватывает всё и включает в свою сферу деятельности все стороны жизни». Во главе исламского государства стоит вождь, которого поддерживает «совещательное собрание», организованное по образцу совета асхабов, сподвижников пророка Мухаммада. Государство провозглашает Конституцию, в которой закрепляется принцип абсолютного суверенитета Аллаха и безпрекословного подчинения всех и вся шариату (исламскому праву). Существующие законы должны быть приведены в соответствие с шариатом или отменены.

Приоритетное значение должно придаваться образованию в духе Корана и предания, а также пропаганде самой строгой исламской доктрины.

Цель таких мероприятий – сформировать господствующий класс, беззаветно преданный делу ислама и готовый к самопожертвованию ради осуществления высших исламских идеалов. В исламском государстве, согласно концепции Маудуди, проводятся выборы, но благодаря «убеждённости», внедрённой в массы посредством вездесущей пропаганды, люди будут непременно избирать «правильных» людей. Правящий класс должен руководствоваться принципом ибадата. Это выведенное из Корана понятие означает «беззаветную отдачу самого себя воле Бога» и связано со словом «абд», в переводе «раб».

Маудуди называл систему исламского государства «порядком Избранного», имея в виду пророка Мухаммада. Он же впервые ввёл в политический обиход слово «талиб». Ведь оно имеет и другое значение: «стремящийся», «требующий», «ищущий». Господствующую элиту идеального исламского государства Маудуди обозначал термином «талибан-и-гаят», «стремящиеся к пределу». Подразумевается, конечно, предел, максимум исламского совершенства. Именно в этом смысле, а не в тривиальном значении «студенты» недавние правители Афганистана присвоили себе название «Талибан»» («НГ-религии» №4(99)’2002).

Наконец, говоря о революционном исламе, нельзя не упомянуть самую, пожалуй, грандиозную его фигуру – аятоллу Хомейни, среди всех лидеров «огненного ислама» в наибольшей мере приблизившегося к идеалу Сакрального Вождя. В данной связи нам представляется в высшей степени примечательным эпизод уже изрядно подзабытой ныне эмигрантской полемики в среде «третьей волны». Речь идёт об А.И.Солженицыне (как известно, примерявшем в ту пору на себя одеяние пророка), рассорившегося с по-преимуществу еврейской эмиграцией «третьей волны» и подвергшегося за это от заправил «третьеволновой» русофобской партии кампании шельмования и диффамации. Наиболее интересны, с нашей точки зрения, применявшиеся в сей очернительской кампании ярлыки. Александра Исаевича клеймили не иначе как «русского Хомейни»! (**). Не здесь и не сейчас разбирать, почему Солженицыну не привелось стать национальным пророком и вождём, отчего из него не вышло «русского Хомейни»,– отметим лишь поразительный факт: насколько точно господа-русофобы обозначили наиболее страшный для них (и следовательно – наиболее благоприятный для нас) возможный исход событий – появление русского православного Хомейни.

До сей поры появление подобного теократического Вождя остаётся, как уже установлено было в начале сей работы, единственным условием при коем возможным станет остановить процесс всенарастающей национально-государственной деградации. Более точным, впрочем, было бы сказать не «нам нужен русский православный Хомейни», но нам нужен русский православный Гитлер (П. Н. Краснов), ибо такой тип вождя неизмеримо ближе к сокровенной глубине Православия, нежели все разновидности ислама (даже наиболее симпатичные нам – типа иранского шиизма), с его еретической христологией и подчёркнутым безразличием к расовым различиям (что само по себе, с точки зрения аутентичного Православия, есть также злостная ересь). Как учил величайший Русский Монарх и Учитель Церковный – св. блгв. Царь Иоанн Васильевич Грозный: «Земля правится Божиим милосердием и Пречистыя Богородицы милостию, и всех святых молитвами, и родителей наших благословением, и последи нами, государями своими, а не судьями и воеводы, и еже ипаты и стратиги».

Такого Вождя и следует молитвенно испрашивать для своего Отечества всем истинно-православным русским людям. Такому Вождю преподаны будут от Господа сила и власть возвратить Россию к истокам Святой Руси и (как пелось в русском народном гимне: «на страх врагам, на славу нам…») утвердить её на краеугольном камне Вечности.


(Опричное Братство св. преп. Иосифа Волоцкого)

(*) – достоин быть упомянутым нами здесь и девиз «Братьев-мусульман»: «Джихад – наш путь, смерть ради Аллаха – наше высшее стремление».

(**) – известный хохмач писатель В.Войнович даже попытался изобразить Солженицына в подобном качестве в романе-антиутопии «Москва-2042».