Окончание. Начало в №89

Это интервью было взято у нашего товарища Дмитрия Вдовина, который был офицером милиции, оперативным работником. Он очень любил свою работу, семью, Родину и русский народ. Во-второй чеченской войне, по собственному желанию, он неоднократно выезжал на юг России в длительные командировки. Там Дмитрий самоотверженно подавлял чеченских бандитов. Хочу сразу заявить что, мы не приветствуем нынешнюю операцию войск нацменского режима РФ в Чечне, так как она не решает чеченский вопрос, и, более того, способствует активному расселению чеченов по всей России и они продолжают свою деятельность в тылу у воюющей армии. В 39 лет у него остановилось сердце. Светлая память нашему товарищу.

Это интервью было взято у нашего товарища Дмитрия Вдовина, который был офицером милиции, оперативным работником. Он очень любил свою работу, семью, Родину и русский народ. Во-второй чеченской войне, по собственному желанию, он неоднократно выезжал на юг России в длительные командировки. Там Дмитрий самоотверженно подавлял чеченских бандитов. Хочу сразу заявить что, мы не приветствуем нынешнюю операцию войск нацменского режима РФ в Чечне, так как она не решает чеченский вопрос, и, более того, способствует активному расселению чеченов по всей России и они продолжают свою деятельность в тылу у воюющей армии. В 39 лет у него остановилось сердце. Светлая память нашему товарищу.

Взаимодействуете ли вы с армейскими подразделениями, налажено ли между вами взаимопонимание и общая планировка?

Об армии, хочу сказать, тоже вопрос спорный. У меня почему-то отпечатались в памяти только негативные моменты. Скажу так. Говоря МВД, я буду иметь ввиду не только милицию, но и внутренние войска. Как только случается, что наше подразделение попадает в какой-нибудь переплет или сложную ситуацию... ну, ждать армейскую авиацию можно, как говориться, до морковкина заговенья. Т.е. помощь как таковая не оказывается. Не хочу всё показывать в чёрном свете, но, тем не менее, наша работа гораздо результативнее. Я так говорю не потому, что служу именно в системе МВД, а не в системе Минобороны. Видимо, мы более на это нацелены, более способны на эту работу. Ту работу, которая сейчас необходима в Северокавказском регионе. Так вот армия очень любит примазываться, или, как говорят литераторы, вступать в соавторство, в нежелательное соавторство. Т.е. зачастую их результаты нулевые. Согласитесь, что Богу богово, а кесарю кесарево. Армия своё дело сделала, когда был фронт. Спасибо ей за это. А сейчас она зачастую просто мешает. Опять же, не хочу представлять всё только в тёмном свете, но нужно отдельно сказать о лицах контрактной службы, за которую сейчас так ратуют демократы. Они забывают, что контрактную службу можно вводить, когда есть чем людям платить, а соответственно конкурс будет. Т.е. создаются хорошие условия, и возникает какая-то конкурсная основа. А тот материал, который идёт на контрактную службу... эти люди не лучшие. Зачастую с этими людьми приходится работать вместо боевиков. Они часто попадают за наркотики, за грабежи. Опять же, люди есть разные. Но, то, что я видел, оставляет желать лучшего.

Не сталкивались ли Вы с казаками. Есть информация, что существуют подразделения, сформированные только из казаков.

Нет, не сталкивался. Слышал, но лично не видел. В нашу сферу внимания и сотрудничества попадают, в первую очередь, другие ОМОНы, СОБР, спецподразделения, параллельные силовые структуры, например, Управление по исполнению наказания Минюста, далее пехота, десантники и, естественно, внутренние войска. А что касается казаков, я слышал, но никогда не видел.

Может ли вывод воинских частей означать, что боевики воспользуются этим и, спустившись с гор, снова займут Чечню? Что Вы по этому поводу думаете: опасная ли это тенденция или же разумные действия?

На мой взгляд, это оправдано. Армия своё дело сделала, и содержать эту группировку нет смысла. Единственное, что вызывает нарекания, я ещё раз повторюсь, это то, что выводятся подразделения инженерных войск. Т.е. те, кто борется с минной опасностью. И выводятся, скажем так, технические армейские части. Мы справимся и без пушек с танками, так как у боевиков в горах их также нет. Всё дело в мастерстве и умении. Стреляем мы не хуже, ползаем мы не хуже, владеем ноже не хуже. Главное здесь разминирование, потому что, как правило, страдает автомобильная техника, страдают водители, сотрудники, которые сами не в состоянии бороться с минами. Поэтому инженерные части необходимо оставить. А увязывать вывод армейских частей с тем, что чеченцы установят снова свой преступный, кровавый режим - это просто смешно.

Если сравнить боевую подготовку нашего милиционера и чеченского боевика, кто окажется лучше?

Опять же, смотря в чем. В данном случае нельзя забывать, что для чеченца горы - дом родной. А большинство из нас горы-то видели только на картинках и в кино. В умении маскироваться, уйти, ускользнуть, безусловно, они нас превосходят. Но именно это и отличает партизана от бойца контртеррористических сил. А в отношении убежденности и желании воевать; тут мы можем поспорить, тут приблизительно 50 на 50. Я не могу сказать, кто сильнее, а кто слабее. Нужно рассматривать каждый конкретный случай. Но наши не уступают, это точно. Здесь есть специалисты, которые участвовали ещё в первой компании, я к сожалению в первой не участвовал, но и за эту кое-чему научился, можно сказать, приноровился. Так что, кто сильнее, ещё очень большой вопрос. И кто как себя проявит в случае столкновения лоб в лоб.

Говорят, что Запад помогает чеченским бандитам оружием, экипировкой, медикаментами. Действительно ли это так?

Иностранные медикаменты видел, и видел много. А самый часто встречающийся вид иностранной помощи - средства радиосвязи. Радиостанции «Кенвуд» практически есть у каждого боевика. Но сейчас мы стали получать пеленгаторы, и теперь они в эфире так свободно не парят, все эти соколы, орлы горные. По 1999 году очень часто можно было слышать, как они кричат совершенно безнаказанно, тогда был фронт, было попроще. Я, например, очень любил с ними ругаться. Мы выходили на одну волну, и он кричал: «Урус, я террорист. Как ты, где ты. Я сегодня ночью к тебе приду буду кишки смотреть. Резать тебя буду». Я в обратную сторону проходился. Доводил его до крика, до исступления, до матюгов. В конце концов, он выключался. Сейчас они так свободно в эфире не парят, да, и поубавилось позывных боевиков. Но средств радиосвязи по-прежнему очень много, особенно радиостанций «Кенвуд». Также поступают огромные финансовые средства, иначе никак не объяснить то, что они продолжают воевать. Очень много гражданских лиц ставят мины за деньги: женщины, несовершеннолетние. Встречаются даже минеры 10-12 лет. Далее. По поводу формы. В 2001 году нами была задержана машина, трейлер. Нам пытались объяснить, что это гуманитарная помощь с Запада для детей. Весь трейлер полностью был забит американским камуфляжем, строевым, новым. Естественно, водитель и сопровождающее лицо были переданы ФСБ, а форма изъята.

Что касается стрелкового оружия. Нет смысла его возить, если можно достать прямо здесь разными путями: начиная от убийства солдата или офицера, заканчивая тем... Не для кого ни секрет, что встречается гниль в армии, в милиции и во внутренних войсках, которая продает оружие иногда даже за водку. Такие лица, конечно, выявляются, с ними разбираются, но хотелось бы, чтобы это было пожестче. Я это говорю потому, что, например, приходят на склад противопехотные мины, а через четыре дня их уже находят поставленными боевиками. Человеку отрывает ногу на этой мине. Можно выявить таких людей, но, к сожалению, как это ни парадоксально, у начальства не всегда есть желание заниматься этим. Минометные мины, оружие передают на ту сторону офицеры, особенно срочники, контрактники попадаются реже.

Армейские?

И внутренних войск тоже. Гниль же она везде есть. Она не зависит от петлиц. Гниль есть гниль. У нее нет ни нации, ни пола, ни возраста, ни убеждений.

Надеюсь, их разоблачают, ловят, судят?

Хотелось бы, чтобы этим больше занимались. У нас, позволю себе так сказать, осталась совковая привычка: оставлять дерьмо в штанах или по-другому сказать: не выносить сор из избы. Т.е. от этого якобы пострадает честь мундира. Хотелось бы спросить руководство, которое пытается этих лиц «отмазать», что будет опаснее: показать, что у нас есть подонки, но мы их выявляем и судим или выкидываем из наших рядов или оставить такого подонка действовать, прикрываясь тем, что стыдно. Осталась к сожалению такая черта. Пытается начальство скрыть, чтобы не подставить себя, не уронить честь мундира. На самом деле, честь мундира страдает от этого во много раз больше.

В продолжение темы. Можно ли уже точно сказать, что помощь боевикам приходит через границу Грузии и Азербайджана?

Я не присутствовал на границе, я не могу об этом судить. Но, слухи ходят, что в Азербайджане боевики отдыхают. Я не хочу бросать тень на правительство Азербайджана, но если там, в силу мусульманского вероисповедания, склонности к ваххабизму, оказывают помощь боевикам по идейным соображениям, то у Грузии просто не хватает сил для охраны границ. Там же очень серьезный горный массив, поэтому удержать его для Грузии невозможно, даже, если они этого хотят.

Сейчас налаживается железнодорожное сообщение с Чечней. Уже пущены пассажирские поезда из Гудермеса в Москву. Насколько тщательно проявляются эти поезда на предмет выявления боевиков для предотвращения их проникновения на территорию России и в Москву, и кто этим занимается?

Занимаются этим компетентные структуры: уголовный розыск, управление по организованной преступности, ФСБ. А как проверяют? Проверяют собаками наличие взрывчатых веществ, боеприпасов. Проверяются выборочно вызывающие подозрение граждане, и, естественно, проверяется паспортный режим. Но, у боевика на лбу не написано, что он - боевик. Поэтому не исключено, что его можно пропустить. Есть и другая сторона. Боевики проникают на территорию России не с автоматом под полой и не на этих поездах. Они зачастую находятся внутри диаспоры. Понятно, о чем я говорю. Надо начинать не с самих боевиков, с тех, кто нажимает на спусковой крючок. Начинать надо с источников, из которых идет боевикам подпитка. Т.е. с финансовых структур, с продажных государственных деятелей, с подкупленных сотрудников правоохранительных органов. Здесь, повторяю, именно здесь, а не там. Всё то, что боевики получают, они получают с благорасположения власть предержащих. Это не просто так делается. Надо в первую очередь начинать с себя. Перекрыть боевикам кислород. Не самих боевиков истреблять, а перекрыть им все пути, по которым они получают подпитку, и тогда боевики сами зачахнут.

В заключение хотелось бы спросить у Вас, как у милиционера, побывавшего в Чечне. Есть ли вероятность, что в Чечне скоро наступит Русский порядок, наступит мир, и все мы вздохнем с облегчением.

Я хочу сразу сказать по поводу восстановления мира: спасение утопающих - дело рук самих утопающих. Если каждый из нас, будь то сотрудник милиции, ФСБ или простой солдат или офицер, если мы будем честно делать своё дело, руководствуясь своей совестью, то мир скоро наступит. Каждый - кузнец своего счастья. Это касается не только личности, это касается и народов. Если каждый будет делать своё дело, не ждать, когда приедет барин и нас рассудит, тогда, конечно, мир наступит. Мир, который нужен русским, мир, который нужен чеченцам. И в первую очередь, нужен России, а не какому-то пресловутому западному мировому порядку, общечеловеческому, не каким-то правозащитникам, а справедливости, России, Русским и гражданам России.

Интервью подготовил Александр Данилин

2001 год